Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
июнь 2011

САРКОФАГ

"Саркофаг - это времянка". Так говорил Миша Герцон. Небольшого роста, с рыжеватыми залысинами, очень подвижный. Один из авторов Саркофага в Чернобыле. Проживавший в Магдебурге. Говорил быстро, взахлёб, по-одесски активно жестикулируя. Что не удивительно, так как родился Миша в Одессе.
Пишу в прошедшем времени, так как Миша трагически погиб. В 1994 - На Родине, в Днепропетровске. Это интервью -память о Мише. Напоминание об опасности.

"Саркофаг - это времянка". Так  говорил  Миша Герцон. Небольшого роста, с рыжеватыми залысинами, очень подвижный. Один из авторов Саркофага в Чернобыле. Проживавший  в Магдебурге.  Говорил быстро, взахлёб, по-одесски активно жестикулируя. Что не удивительно, так как родился Миша в Одессе.
Пишу в прошедшем времени, так как Миша трагически погиб. В 1994 - На Родине, в Днепропетровске. Это   интервью -память о Мише. Напоминание об опасности.

- В истории России 20 века было много чёрных дней. 25 октября, 22 июня   ... 26  апреля. " В этот день- писал один из западных комментаторов,- Украина, Советский союз, может быть, вся Европа, зависли над бездной."

- Как 26 апреля  вошло в твою жизнь?

- Честно говоря, никак особенно. Я знал не больше, чем другие. То есть почти ничего. Поэтому  масштаб трагедии осознал позднее. Если быть точным, то для меня  эта каша заварилась по-настоящему 18 июля 1986 года. Когда коммунисты сидели ещё прочно. Приказы не обсуждались. И когда положить партийный билет на стол было высшим наказанием.

Вызывает директор Днепропетровского завода металлоконструкций, где я работал начальником отдела. Обычно невозмутимый, даже флегматичный. А тут волнуется. Щёки пятнами. И как-то странно суетится. Сначала стал обычную трескотню разводить:"Правительственное задание...Дело чести...Долг коммуниста..." Но неожиданно перешёл на человеческий язык:"Такого, Миша ещё не было. Надо выложиться. Я тебя прошу".

Может только тогда  впервые ощутил серьёзность положения. И наша группа конструкторов начала выкладываться. Работали по 16 часов. Часто спали прямо на столах в бюро. Надо было довести до ума проект защитной стены для реактора, присланный из Москвы.

- Довести до ума? Что-то было не так?

- Может и так. И проект, в принципе, хороший. Но делался он, как и всё, что имело отношение к Чернобылю, в дикой спешке. Не учитывал возможности нашего завода. А, главное, не учитывал особенностей строительства в условиях высокого уровня радиации. Когда строители должны были  находиться как можно меньше в заражённой зоне.

Поэтому приходилось многое в проекте доделывать, перекраивать, переиначивать. Для ускорения работ в опасной зоне таких вещичек напридумывали, что потом на несколько авторских свидетельств потянуло. Короче, через 10 дней  (рекорд для книги Гиннеса ) первые блоки защитной стены были готовы к отправке .

- А как сам туда попал?

- Это, если не ошибаюсь, в августе. Вызвали в Киев и вручили приказ-срочно выехать в Чернобыль, который находился в 30-километровой , опасной по уровню радиации зоне. Желания моего никто, конечно же, не спрашивал.

- Волновался?

- Конечно. Ночь перед поездкой не спал.  Как выяснилось не зря .
 У всех конструкторов, что были в моей группе, сейчас большие проблемы со здоровьем. Ведь дозиметров нам никто не давал. Дозы облучения не контролировал. И о последствиях не думал. Дали нам,  для проформы защитные штаны и куртку. Повязали физиономию марлей  (курильщики сразу сбросили)  и мы поехали.

Впрочем, недалеко. Где-то около ста километров. Потом шлагбаум. Военные проверяют документы. И вьехали...

- Какое впечатление?

- Как тебе сказать?  Въезжаешь в мёртвый город. Страшный город. Готовые декорации к фильмам ужаса Хичкока. Собственно, сначала трудно понять почему так сташно. Погода прекрасная. Всё цветёт. Дома новенькие, нарядные. И вдруг понимаешь. Город пустой. Без людей. Только гуси одичалые бегают. Стаи брошенных собак. Кошки худющие. И ни одного человека...Начинаешь понимать до чего можем доиграться на нашей крохотной планете, если во время не остановиться.

Итак, приезжаем в Чернобыль к зданию правительственной комиссии. А там, надо сказать, не только подневольные солдатики, но и большие начальники, маститые академики на равных рентгены глотают. И ошарашивающая новость: мне и группе конструкторов из киевского проектного института поручается в кратчайший срок спроектировать крышу Саркофага. При этом никаких чертежей крыши нет и не предвидится. Научной базы нет. Электронной машины нет. Нет даже официально сформулированного задания.

- А что  есть?

- Можно сказать что ничего. Если не считать
снимков разрушенного реактора с указанием размеров. И ещё. Было к приказу одно маленькое добавленьице. Все работы производить... в Чернобыле.

- Из за секретности?

- Думаю, что нет. Иезуитское добавленье было сделано для того, чтобы работали поживее. Никто, естественно, задерживаться в Чернобыле не хотел. Короче, получили приказ пойти не знаю куда и принести не знаю что.

Собрались. Гоняем чаи. Настроение, скажу честно, паническое. Поначалу была мысль на вертолёте над реактором покрутиться. Но потом раздумали: слишком мощное облучение. А дальше опять пошли дела для книги Гиннеса. Не буду пересказывать все перипетии поисков. Но в 2 часа ночи идея крыши Саркофага была принята. И начался детектив. Мы достали машину. И всей группой, нарушив запрет, в обход шлагбаума рванули в Киев. Потому что без ЭВМ в такие сроки можно было спроектировать только крышу для курятника. Уже оттуда позвонили в Чернобыль. Никто особенно не ругался.
Главное было тогда действовать, а не согласовывать. На войне как на войне.

А  в пять утра через день ( работали подряд более суток) чертежи были готовы. Утром сдали их, ещё тёпленькими в Чернобыле,  поражённой нашими темпами правительственной комиссии. В тот же день проект был утверждён.

-Но такие скорости? А если ошибка? Неточный расчёт?

- Ты прав. Риск ошибиться был велик. Академики (не хочу называть фамилии) подписали проект не потому, что были уверены в его правильности. А потому что иначе их не выпускали из Чернобыля. И это счастливый случай, что невероятные темпы не отразились на качестве работ. Через 3-4 месяца после окончания строительства  Саркофага была произведена экспертиза нашего проекта (парадокс, но именно в такой последовательности развивались события)  и было признано, что мы нашли оптимальный вариант.

Но, повторяю, и это, пожалуй, главное, что хотел бы сказать: и защитная стена, и крыша Саркофага  были ...времянками.  Рассчитанными на 8-10 лет. Слишком малы были сроки. Слишком много в уравнении было неизвестных.

- Что ты имеешь в виду?

- Да ничего мы толком не знали. Не знали, не имели представления как будет реагировать металл в металлоконструкции на длительное пребывание в условиях высокого уровня радиации. Не знали какая толщина стены является оптимальной . Поэтому чисто условно сделали её 1-метровой. Каким должен быть наполнитель каркаса стен. Ничего мы не знали .Да и не было таких данных. Всё делалось на глазок, интуитивно, без научного обоснования.

Кроме того, чисто временный характер нашего гигантского сооружения был предопределён большим количеством заранее заданных предварительных условий, жёстко связавших нас в работе над проектом. Скажем, решили мы сделать крышу, как и стену толщиной в 1 метр. Для такой толщины рассчитали и вес балок. И тут выясняется, что кран,  который был в нашем распоряжении , такой вес поднять не сможет. И в 60 см. Не сможет. А только меньше. Вот и подгоняли мы размер крыши под возможности крана.

Или сказали нам, что  при  строительстве крыши необходимо  использовать трубы, которые есть.  Именно эти и никакие другие. Учитывая их длину, диаметр, вес... Но самым  неприятным было  требование начальства использовать как опору для крыши бывшую, чудом сохранившуюся стену реактора. Построить новую , на всём протяжении было сложно. Практически невозможно. Эта стена сегодня является самым опасным и недолговечным звеном Саркофага.
 
Я  боюсь. Я очень боюсь.  Говорил об опасности много раз  на Украине.  Хочу повторить здесь, в Германии. О строительстве настоящего, долговечного Саркофага вопрос надо было поставить на другой день после постройки этого. Временного. Чего бы это не стоило. Альтернативы нет. Ни у Украины. Ни у Европы  в целом.

1993 год.

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

 

Добавить комментарий:

КОНОЗАЛ

Короткометражная комедия Якова Ратманского «Вольтерьянцы» по пьесе В.Шендеровича
Короткометражная комедия Якова Ратманского «Вольтерьянцы» по пьесе В.Шендеровича

Несколько дней назад наш автор Яков Ратманский любезно предоставил "Кругозору" свою новую любительскую короткометражную комедию.

Кругозор июнь 2022

ОСТРЫЙ УГОЛ

Русская культура - это хорошо или это плохо?
Русская культура - это хорошо или это плохо?

"Плохо!" - говорят голоса в западной прессе. Они продолжают "Русская культура - это империализм, варварство, подлость".

Лев Правдивый июнь 2022

ПРОСТОРЫ

Загадочное слово степь
Загадочное слово степь

…это не просто травянистая равнина, это родина, которая всегда с тобой, как бы далеко ты ни уехал. Но почему и как этот ландшафтный термин стал общим для большинства европейских языков?

Юрий Кирпичев июнь 2022

УРОКИ ВРЕМЕНИ

Украине нужен Майкл Коллинз!
Украине нужен Майкл Коллинз!

В 1921 году перед Ирландией стоял вопрос в корне не отличающейся, от Украинской дилеммы в 2022 году. Пойти на территориальные и политические уступки могучему соседу или вести кровавую войну с ним?

Гур Озорев июнь 2022

ЗЛОБА ДНЯ

Яков Ратманский "Вы сошли с ума?"... Размышления о просьбах к Израилю о военной помощи Украине

Втянуть Израиль в эту войну всё равно, что Украине сейчас начать воевать ещё с кем-то. А с какого бодуна, простите, Израиль побежит воевать?..

Кругозор май 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x