Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
август 2009

ЧУДОВИЩЕ ПО ИМЕНИ БАСЯ

Бася... совершила маленький подвиг: желая цапнуть с перил лоджии пролетавшего мимо воробья, она не удержалась и свалилась с третьего этажа на фуражку одного из проходивших милиционеров, которые в те дни сизыми парочками патрулировали улицы... Тихая улица огласилась отборнейшим милицейским матом, обещавшим через каждое третье "бля" расправиться с "пысяющей тварью", ее хозяевами и всем домом.

В доме моих знакомых жила кошка. Знакомых звали Олегом и Юлией, а кошку Басей. Кроме них квартире, состоявшей из трех небольших комнаток, обитала пожилая юлина мать с аристократическим именем Изольда Георгиевна, которая практически не покидала свою комнату, где специально для нее были установлены кресло-качалка, торшер с матерчатым бахромистым абажуром и черно-белый телевизор, который Изольда Георгиевна не выключала ни днем, ни, кажется, даже ночью. Под его бессмысленное жужжание она умудрялась читать, дремать в кресле и делать химическим карандашом в толстой сафьяновой тетради некие записи, которые она называла "мэмуарами". Записи эти она не показывала никому.

- Придет врэмя, и вы их прочтете, - важно роняла она, помахивая в такт словам длинным янтарным мундштуком со вставленной сигаретой. - Но не раньше, чэм я умру.

Бася была обычной с виду черно-белой кошкой с чуть приплюснутою мордой и желтыми глазами. Но нрав у нее был как у фурии. В дом ее принесли крохотным котенком, и Олег с Юлией, у которых, увы, не могло быть детей, обрушили на нее всю лавину невостребованной нежности. Они выкормили ее буквально с пипетки, ходили за ней, как за испанской инфантой, и разве что не вывозили ее на прогулку в детской коляске.

Бася не выросла любящей, благодарной питомицей. Она стала законченной мизантропкой. Впрочем, ненависть ее не ограничилась родом человеческим, но досталась миру целиком. Бася ненавидела воробьев и голубей, садившихся на карниз за окном, и с шипением на них бросалась. Она ненавидела мебель в комнате и царапала на ней полировку, а плюшевую обивку на диване и креслах рвала в клочья. Она гадила в туфли и домашние тапочки. Никакими уговорами нельзя было заставить ее выйти прогуляться во двор. Она предпочитала сидеть на перилах лоджии и злобно поглядывать оттуда на возню кошек, собак, птиц и детей.

Даже в марте, когда сама природа завлекает кошачье племя на крыши, мусорные свалки и прочие объекты совместных оргий, Бася не покидала ненавистной квартиры, а когда Олег с Юлией, провоцируя в ней подавленный зов предков, нарочно распахивали входную дверь и карамельными голосами увещевали: "Ну, иди же, иди, Басенька", она забивалась под изодраный диван, свирепо шипела и яростно сверкала янтарными глазами.

Будучи, видимо, в душе демократкой, Бася кусала и царапала всех подряд, не делая различия между хозяевами и гостями. Гости, как следствие, стали в доме редкостью. Исключение составлял грузный Володя, любимец семьи, весельчак и балагур, который в ответ на все басины выходки лишь раскатисто хохотал и советовал друзьям усыпить злобную тварь. Олег с Юлией в ужасе махали на него руками, а Бася щерилась в недобром оскале, но на прямую агрессию не решалась - Вoлодю она ненавидела и боялась. Тот же, приходя и шумно похлюпывая чаем, предлагал всё новые рецепты расправы над Басей, пока Олег и Юлия, скрепя сердце... не отказали Володе от дома.

Немыслимо, насколько эти два неглупых, вобщем-то, человека привязались к своей маленькой мучительнице. Они умилялись каждому ее движению и ласково звали "Басенькой". Изольда Георгиевна, напротив, восторгов их не разделяла и называла кошку не иначе как "чудовищем". В те редкие минуты, когда ей надоедал "тэлевизор" и она выходила на кухню, чтобы посмотреть, как варится на плите суп и не пригорело ли жаркое, мстительная Бася кидалась ей под ноги, норовя прокусить бархатный носок тапка или порвать полу атласного халата. Бедная Изольда Георгиевна, уже каявшаяся в предпринятом путешествии, бледнела, отступала на шаг и оглашала квартиру прокуренным контральто:

- Юлия! Олег Вячеславович! - зятя она величала исключительно по имени-отчеству. - Нэмедленно удалите от меня это кошмарное чудовище!

Олег и Юлия очень переживали мамину нелюбовь к их питомице. Когда из комнаты Изольды Георгиевны начинало временами благоухать валидолом и валерьяновыми каплями (Изольда Георгиевна обожала лекарства), они подталкивали маленькую гадину к святая святых квартиры и уговаривали:

- Басенька, иди полечи бабушку... - совершенно непонятно откуда взялось это слово в бездетной семье. - Бабушке, кажется, плохо.

- Нет! - рокотало в ответ прокуренное контральто. - Не смэйте пускать ко мне это чудовище! Вам не терпится, чтоб я умэрла?

Во время августовского путча девяносто первого года Бася, к восхищению Олега, считавшего себя демократом и работавшим корректором в какой-то второстепенной умеренно-либеральной газете, совершила маленький подвиг: желая цапнуть с перил лоджии пролетавшего мимо воробья, она не удержалась и свалилась с третьего этажа на фуражку одного из проходивших милиционеров, которые в те дни сизыми парочками патрулировали улицы. С перепугу Бася даже обмочила фуражку блюстителя, непроизвольно, но честно выразив отношение своего семейства к творящемуся произволу.

Тихая улица огласилась отборнейшим милицейским матом, обещавшим через каждое третье "бля" расправиться с "пысяющей тварью", ее хозяевами и всем домом. Инцидент, впрочем, не получил развития, а Бася с тех пор стала не просто любимицей своих и без того ослепленных нежностью "родителей", но и настоящей героиней. Из убогих доходов семьи ей покупали почти немыслимые на ту пору сосиски и рыночную телятину. Остальное семейство питалось басиными объедками, вермишелью и картошкой. Одна Изольда Георгиевна была очень недовольна и заявляла, что предпочла бы путчистов "этому чудовищу".

Коварная Бася понимала, видимо, если не человеческую речь, то человеческое отношение. Однажды, когда Изольда Георгиевна отправилась в очередное путешествие на кухню - приглядеть, не выкипела ли "вэрмишель" - и неосмотрительно оставила приоткрытой дверь в свою келью, Бася, шмыгнув в щель, устроила внутри небольшое аутодафе. Она не стала мелочиться - гадить Изольде Георгиевне в постель или мочиться на плед, покрывавший кресло-качалку. Она просто и целенаправленно изорвала листы с записями в сокровенной сафьяновой тетрадке.

В тот день квартира от стен до стен, от пола до потолка пропахла валидолом и валерьянкой. Изольда Георгиевна полулежала в кресле с беспомощно откинутой рукой, а Юлия сметала обрывки страниц в совок.

- Мама, прошу тебя, не надо, мама... Может, еще можно как-нибудь склеить, - беспомощно бормотала она.

- Оставь, Юлия, - слабым голосом отвечала Изольда Георгиевна. - Всё кончэно. Всё. Об одном прошу тебя: когда это чудовище околеет, принеси его труп на кладбище и покажи портрэту на моем надгробьи. Я знаю, что оно меня пэрэживет. А мои мэмуары... Выбрось их на свалку истории.

Вся в слезах, вынося обрывки тетради на свалку истории, точнее, на кухню, где стояло помойное ведро, Юлия не удержалась и прочла кое-что из уцелевшего, начертанное химическим карандашом. Надо же было установить размеры постигшей человечество катастрофы. Останки "мэмуаров" сообщали: "Сегодня Юлия опять пересолила суп. В мои годы непозволи..." "Если бы Олег Вячеславович действительно любил свою семью, он бы зарабатывал побо..." "Я не сомневаюсь, что однажды это чудовище, пока я сплю, перегрызет мне ше..."

Изольда Георгиевна ошиблась дважды - "чудовище" не перегрызло ей шею и не пережило ее. Бася, в очередной раз пытаясь поймать пролетавшего мимо воробья, свалилась с перил лоджии. Но на сей раз улицы давно позабывшего о путче города не патрулировали милицейские наряды, и спасительной серой фуражки с пружинящим верхом под лоджией не оказалось. Бася ударилась о землю и сломала себе позвоночник. Мучалась она недолго - всего сутки, а когда Олег с Юлией, заливаясь слезами от жалости и собственной беспомощности, хотели погладить ее, каким-то чудом приподняла лапу с выпущенными когтями.

Басю зарыли под кленом во дворе. Целый месяц никто в семье, включая Изольду Георгиевну, не мог прикоснуться к мясному, хотя то мясо, которое они до той поры изредка себе позволяли, ничего общего с кошками не имело. Горевали так, словно из семьи ушел любимый человек. Изольда Георгиевна, выключив свой телевизор, подолгу сидела теперь с дочкой и зятем, непривычно ощущая себя в новой обстановке гостинной. Она терпеливо выслушивала их разговоры о "покойной Басеньке", ни разу не позволив себе употребить слово "чудовище". Она облокачивалась о спинку дивана с изодраным плюшем, время от времени подкуривая сигарету, вставленную в длинный янтарный мундштук.

Некурящие Олег и Юлия не замечали дым. Они говорили о Басе. О чем-то еще. Ели переваренную и пересоленную вермишель. Пили безвкусный чай. Включали второй телевизор, цветной, стоявший в гостинной, тупо глядя в экран и мало понимая, что на нем происходит. Иногда, особенно если шла какая-нибудь старая комедия, Юлия или Олег неожиданно похохатывали. Изольда Георгиевна, встрепенувшись, пыталась поддержать этот выскользнувший на волю ломтик веселья неестественно громким прокуренным смехом, но Юлия и Олег тут же потухали и виновато глядели друг на друга. Наконец, досмотрев фильм, они разбредались по своим комнатам: Юлия и Олег шли к себе, Изольда Георгиевна к себе. Невыносимее всего было то, что каждый хотел помочь другому и никто, стыдясь, не решался этого сделать...

Господи, пожалей ненависть. И смилуйся над любовью.

Рисунки автора

Не пропусти интересные статьи, подпишись!
facebook Кругозор в Facebook   telegram Кругозор в Telegram

 

Добавить комментарий:

фото

Вера   28.08.2009 15:21

Заечательный рассказ, Миша!

  0   0
фото

Андрей   26.12.2013 22:16

У нас была кошка!!! Также звали Бася! Норвежская лесная породой, а профилем - бойцовая! Была с гонором, но - по-умному!!! Мы-то сами научные работники, со спортивными званиями, супруга - МС РСФСР спорт.гимнастика, сейчас профессор, чл.-корр., я сам имею пояс по каратэ кёкусинкай, ведущий научный сотрудник АН СССР, сейчас РАН, ишшо пока ;-).
Но Бася наша не столько гадила и чудила, сколько была умной и слушала занятия с аспирантами!!! А если кто к двери подошел - ЧУЖОЙ! - ДЕРЖИСЬ!!! Потом Бася, БЕЗ ПРИЧИНЫ!!!, атаковала Татьяну по боевому режиму - в дыхательное горло, после чего было принято решение - животное усыпить! После вскрытия врач констатировал наличие у кошки опухоли мозга размером с ядро ореха "фундук". Мы её захоронили и скорбим о ней до сих пор...

… показать больше
  0   0

КОНОЗАЛ

Короткометражная комедия Якова Ратманского «Вольтерьянцы» по пьесе В.Шендеровича
Короткометражная комедия Якова Ратманского «Вольтерьянцы» по пьесе В.Шендеровича

Несколько дней назад наш автор Яков Ратманский любезно предоставил "Кругозору" свою новую любительскую короткометражную комедию.

Кругозор июнь 2022

ОСТРЫЙ УГОЛ

Русская культура - это хорошо или это плохо?
Русская культура - это хорошо или это плохо?

"Плохо!" - говорят голоса в западной прессе. Они продолжают "Русская культура - это империализм, варварство, подлость".

Лев Правдивый июнь 2022

ПРОСТОРЫ

Загадочное слово степь
Загадочное слово степь

…это не просто травянистая равнина, это родина, которая всегда с тобой, как бы далеко ты ни уехал. Но почему и как этот ландшафтный термин стал общим для большинства европейских языков?

Юрий Кирпичев июнь 2022

УРОКИ ВРЕМЕНИ

Украине нужен Майкл Коллинз!
Украине нужен Майкл Коллинз!

В 1921 году перед Ирландией стоял вопрос в корне не отличающейся, от Украинской дилеммы в 2022 году. Пойти на территориальные и политические уступки могучему соседу или вести кровавую войну с ним?

Гур Озорев июнь 2022

ЗЛОБА ДНЯ

Яков Ратманский "Вы сошли с ума?"... Размышления о просьбах к Израилю о военной помощи Украине

Втянуть Израиль в эту войну всё равно, что Украине сейчас начать воевать ещё с кем-то. А с какого бодуна, простите, Израиль побежит воевать?..

Кругозор май 2022

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x