Я не согласен ни с одним словом, которое вы говорите, но готов умереть за ваше право это говорить... Эвелин Беатрис Холл

независимое международное интернет-издание

Кругозор

интернет-журнал

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин
x
апрель 2020

Живые чуда

Рассказы

Елена Матусевич
...ты уйдешь один. Меня ждёт великая боль, великая плата за счастье в этом месте, где самое отчаянное «я люблю» безотносительно небытию и где боль есть мера всех вещей. Но пока мы оба ещё есть...

Мария и Самуил

Пока был жив этот телефонный номер, не было ни опасности, ни страха, ни, казалось ей, даже смерти. Потому что был он, великий и ужасный волшебник моей юности, Самуил Яковлевич Бейлин. Чтобы, как он говорил, «не пугать людей», он обычно представлялся «просто Сашей». Он был «дядей Сашей» для меня и «Сашенькой» для моей бабушки, Буси. «Проходите, Сашенька», «садитесь, Сашенька», «поешьте, Сашенька», говорила она ему, как говорят ребёнку, которого жалеют. За глаза она называла его 'странным'.

– А всё-таки он странный, Алюня.

Алюня — это моя мама, а Сашенька был её поклонник, ухажёр, друг нашего дома, наш мучитель и мученик, мой больше, чем отец. Он даже внешне походил на волшебника Гудвина с картинок моей любимой книжки, перечитываемой мне Бусей раз, наверное, двадцать. Он также любил фокусы, мистификации и представления. На маленькой сцене нашей кухни разыгрывались драмы, гремели пророчества и происходили настоящие чудеса. Забавник и чудотворец, конферансье и целитель, вечно нуждающийся в зрителях анахорет, любивший пустить пыль в глаза, распустить хвост и держать фасон, он был элегантен до манерности и тяжёлым, как могильная плита. Заключая в себе все человеческие качества и их противоположности, ты, которому я никогда не могла даже помыслить сказать 'ты', был невозможен, немыслим, неописуем, неуловим, не входил ни в какие ворота и выходил за все рамки. С его появлением мир обретал другое измерение

А всё-таки он странный, Алюня.

Эти двое смотрели друг на друга инопланетянами с одной и той же, давно погубленной планеты: петербургская барышня, обобранная национальной судьбой, и почти библейский, реликтовый, как он сам себя называл, цадик из давно несуществующего, бабелевского гетто. На базе этой реликтовости у них была некая едва уловимая солидарность – предполагавшая, например, абсолютную невозможность прийти в гости в нечищеных ботинках или подавать на стол руками без маникюра – и они безмолвно, тихо и глубоко жалели друг друга. Когда они стояли вдвоём в нашем гостеприимном коридоре, между ними возникало некое поле, вне которого оставались все мы, современные, вульгарные, другие. Когда она уже была тяжело больна, он, пришедший навестить её, сказал мне, в том же коридоре, фразу, показавшуюся мне тогда неуместной, бесчувственной, почти обидной: «Мария Харитоновна так естественна.» Только теперь, когда и он тоже ушёл, я начинаю, может быть, понимать, что он имел в виду. Естественность была их даром, одним из их даров, которому, как благодати, нельзя научиться.

Одуванчик на льду

Тобой улыбнулось бытие. Расслабилось, забылось, и выдохнуло свой бессмысленный, дивный подарок. Бездонная холодная пустыня протянула на звездной ладони тебя, и ты и пошёл, качаясь от слабости и робости, нам навстречу. Нам повезло: чудесно, невероятно, так, как только и может повезти среди безразличных и случайных притяжений и разрывов анонимной насмешки наших жизней. Мы нашлись там, где найтись невозможно, где всё потеряно и пропало с самого начала… Дайте же мне, словесной, воспеть немое, пленнице смерти – поклониться не знающему о ней живому чуду.

Дышать бы вместе, да нельзя. Нам не дано синхронности, и ты уйдешь один. Меня ждёт великая боль, великая плата за счастье в этом месте, где самое отчаянное «я люблю» безотносительно небытию и где боль есть мера всех вещей. Но пока мы оба ещё есть, пока мы ещё допущены друг к другу, пока твоё легчающее тело трепетно, преданно, без устали греет мою тяжелеющую день от дня плоть. Пока, по ничьей милости, по ничьему недосмотру, мы будем жить, забытые временно горем, оставленные ещё немного, ещё чуть-чуть, полежать, слепившись друг с другом, в колыбели над пропастью, на краю. Но ведь и всякая колыбель на краю, и всякий край может однажды стать колыбелью. А потому ты, знаток вечности, ценитель наслаждений, бесстрашно спишь, свесив лапы в пустоту.

Не пропусти интересные статьи, подпишись на Кругозор в Facebook

 

Добавить комментарий:

КУЛЬТУРА

Русская культура - это хорошо или это плохо?
Русская культура - это хорошо или это плохо?

"Плохо!" - говорят голоса в западной прессе. Они продолжают "Русская культура - это империализм, варварство, подлость".

Лев Правдивый июнь 2022

ПРОСТОРЫ

Загадочное слово степь
Загадочное слово степь

…это не просто травянистая равнина, это родина, которая всегда с тобой, как бы далеко ты ни уехал. Но почему и как этот ландшафтный термин стал общим для большинства европейских языков?

Юрий Кирпичев июнь 2022

УРОКИ ВРЕМЕНИ

Украине нужен Майкл Коллинз!
Украине нужен Майкл Коллинз!

В 1921 году перед Ирландией стоял вопрос в корне не отличающейся, от Украинской дилеммы в 2022 году. Пойти на территориальные и политические уступки могучему соседу или вести кровавую войну с ним?

Гур Озорев июнь 2022

МНЕНИЕ

Яков Ратманский: "Вы сошли с ума?"... Размышления о просьбах к Израилю о военной помощи Украине

Втянуть Израиль в эту войну всё равно, что Украине сейчас начать воевать ещё с кем-то. А с какого бодуна, простите, Израиль побежит воевать?..

Кругозор май 2022

ПОЛИТИКА

Почему Джон Миршаймер обвиняет США в украинском кризисе
Почему Джон Миршаймер обвиняет США в украинском кризисе

В течение многих лет политолог утверждал, что агрессия Путина по отношению к Украине вызвана западной интервенцией. Изменили ли недавние события его мнение?

Исаак Чотинер май 2022

Авторский раздел

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?
Леонид Анцелович : БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

Политипические обозреватели обратили внимание, что в последнее время заместитель секретаря Совбеза, бывший президент России Дмитрий Медведев, стал жестко высказывается по самым острым вопросам взаимоотношений России с западными странами.

23 Июня 2022

Три истории о войне, требующие осмысления. И комментария
Виталий Цебрий : Три истории о войне, требующие осмысления. И комментария

«Послушайте! Если школьники танцуют последний вальс на руинах своей школы – значит это кому-нибудь нужно! Значит, это необходимо…» (Реминисценция из классики)

21 Июня 2022

Музыкант
Яков Ратманский : Музыкант

Музыкант» сноска « Из му­зыкаль­ных инс­тру­мен­тов бы­ли об­на­руже­ны: пи­ани­но – од­на шту­ка, и ма­лый ба­рабан – од­на шту­ка. Му­зыкан­тов – ни од­но­го. Прав­да, один из но­воб­ранцев на доп­ро­се приз­нался, что в детс­тве под­вергал­ся на­силь­но­му обу­чению иг­ре на фор­тепь­яно.

17 Июня 2022

Еще в авторском разделе

Новости партнеров

Держись заглавья Кругозор!.. Наум Коржавин

x